Вместо трех ассистентов — робот «Да Винчи»: как технологии изменили столичную медицину
В преддверии Дня хирурга, который отмечается 19 сентября, заместитель главного врача по хирургической помощи Боткинской больницы, врач-хирург, онколог Антон Гугнин рассказал «Мосинформ» о том, как изменились стандарты столичной медицины за последнее время: о малоинвазивных операциях, гибридных операционных и роботах, которые помогают медикам сейчас и могут появиться в столичных клиниках в будущем.
Более 20 лет назад в Боткинской больнице в Москве делали лапароскопически операции, и это уже считалось прорывом. Теперь врачи используют роботические комплексы — и это уже совсем другой уровень.
«Это космос, это чудо. Даже по сравнению с лапароскопией — это совершенно другой уровень. Роботы дают возможность работать на минимальном пространстве — это особенно важно, скажем, при операциях на органах малого таза. При этом хирург получает обзор и возможность для работы манипуляторами на все 360 градусов. Даже при открытой операции с помощью трех ассистентов и ранорасширителя в некоторых случаях, например, при операциях на пищеводе, хирург физически не мог увидеть всю картину. Теперь — может, причем через небольшой прокол, — рассказал Антон Гугнин. — Кроме того, роботическая хирургия уменьшает риски послеоперационных осложнений, сокращает время нахождения в стационаре, а затем — период выздоровления и реабилитации. Даже по сравнению с лапароскопией».
Первый роботический комплекс «Да Винчи» в Москву прибыл 2008 году, его закупили для Национального медико-хирургического центра имени Н.И. Пирогова. В Боткинской больнице он появился в 2014 году.
«Только в нашей клинике с помощью роботов выполнено уже более 10 тысяч операций, сегодня их делают по семи направлениям, в том числе по урологии, гинекологии, онкологии и в общей хирургии. Их использование постоянно расширяется, в том числе, благодаря помощи Департамента здравоохранения Москвы, — отметил Антон Гугнин. — Дело в том, что расходные материалы для подобных операций достаточно дорогие, поэтому их делают по квотам. В 2024 году провели примерно 2,4 тысячи таких операций в разных клиниках Москвы, в 2025 году — более четырех тысяч. В этом году выделено свыше пяти тысяч квот».
По словам врача, использование роботов (как и в целом — нетравматичных методов лечения) становится золотым стандартом столичной медицины, что отодвигает лапароскопию в ряде направлений на второй план, а открытые операции (когда хирург делает один большой разрез, чтобы видеть органы напрямую) — на третий план. А все благодаря тому, что после такого вмешательства организм травмируется меньше, восстановительный период получается короче и пациент быстрее выписывается на амбулаторное лечение.
«Всего 10 лет назад в нашей больнице впервые открылись стационары кратковременного пребывания для двух профилей — хирургии и травматологии, тогда это была, скорее, редкость. Сегодня — норма, — назвал еще одно направление развития современной медицины в Москве Антон Гугнин. — В наших стационарах кратковременного пребывания проводят по 25 тысяч операций в год, причем не только по хирургии и травматологии, но и по гинекологии, оториноларингологии, урологии, офтальмологии, сосудистой и гнойной хирургии, а также онкологии. Пациенты проводят там от нескольких минут до нескольких часов — в зависимости от сложности операции, а потом, если все прошло штатно и без осложнений, выписываются домой с полным списком рекомендаций. И я бы сказал, что не только Москва, но и весь мир идет по этому пути: таким образом в стационарах освобождаются койки для экстренных и тяжелых пациентов».
Для таких пациентов особенно полезны гибридные операционные, где одновременно работать могут сразу несколько разнопрофильных бригад. Сегодня они спасают жизни во флагманских центрах экстренной помощи Москвы.
«Например, один специалист выполняет остеосинтез нижней конечности (это соединение и фиксация обломков сломанной кости при помощи металлических конструкций). При этом, скажем, у больного случился инсульт, и бригада рентгенэндоваскулярных хирургов одновременно с первой операцией может провести вторую и достать тромб. Если это не инсульт, а инфаркт, то соответствующая бригада может справиться и с этим. Если речь идет о ДТП, когда часто бывает еще и повреждение органов брюшной полости, то к операции сможет присоединиться еще одна бригада — и ни одна из них не помешает другим», — объяснил механику специалист.
Как в операционной, так и за ее пределами делать лечение максимально точным и персонифицированным помогает использование искусственного интеллекта и инновационных 3D-технологий. Передвижная C-дуга или аппараты КТ делают прямо на операционном столе серию снимков пациента, компьютер объединяет их в объемную 3D-проекцию и выводит на огромный экран в операционной. Таким образом медики детально видят расположение даже мельчайших сосудов пациента.
При эндопротезированнии коленного, тазобедренного или другого сустава производится 3D-моделирование импланта с учетом индивидуальных анатомических параметров пациента, а саму операцию проводят через маленькие проколы, что опять же уменьшает травматичность, болевые ощущения и восстановительный период.
Цифровые технологии также помогают «доработать» кости лицевого скелета для устранения каких-то деформаций, которые возможны, к примеру, после удаления опухоли на голове или шее.
«Всеми своими наработками мы регулярно делимся с коллегами из регионов на симпозиумах, конференциях, форумах и других подобных мероприятиях, — рассказал Антон Гугнин. — С 12 по 14 октября, например, у нас состоится XVII Съезд хирургов России, где один из дней полностью будет посвящен проведению мастер-классов по работе с роботическими комплексами. Они уже есть в Санкт-Петербурге, Казани и Владивостоке, но и коллеги из других регионов уже сейчас записываются на обучение, потому что понимают: за этим будущее».
